Народный депутат рассказал, как тормозили «дело педофилов», как могли изуродовать пострадавших детей и как привлечь к ответственности высокопоставленного должностного лица.

Охваченная эпидемией страха за собственное здоровье, Украина как-то вмиг забыла о том, что в последнее время было в центре внимания общества. Это и дело Лозинского, и задержание Пукача, и дело педофилов. Вернуться к последней из них мы решили не для того, чтобы в который раз пощекотать нервы впечатлительного обывателя. А, чтобы сделать его грамотным в юридических нюансах. Ведь это дело – классический пример того, как права юридически не подкованного украинца могут потуратися юридически безграмотными стражами порядка. Недаром народный депутат Григорий Омельченко говорит, что на основе этого дела сделает пособие для учеников Академии внутренних дел, чтобы подобного в Украине больше было…

«Если дело так нагло тормозят, то за этим стоят влиятельные лица»

- Григорию Омельяновичу, дело педофилов приобрело резонанс в октябре, но вы знали о ней значительно раньше…

- На заявление матери изнасилованных детей, которая поступила на мое имя в мае, мое внимание обратила помощник-консультант. В заявлении речь шла о том, что ее прежний муж насиловал малолетних детей. Об этом ей рассказала 9-летняя доченька. Следовательно 16 апреля 2009 года женщина написала заявление в Днепровское райуправление милиции. И сразу же начались ее мытарства через грубые нарушения действующего законодательства.

Я проработал много лет следователям. Как бы я действовал в этом случае? Возбудил бы уголовное дело непосредственно против мужа этой женщины. Ведь этого требует Криминально-процессуальный кодекс, поскольку в заявлении указано на конкретное лицо, которое совершило преступление. После этого назначил бы судебно-медицинскую экспертизу (ее проведение является обязательным и возможно лишь после возбуждения дела), которая бы обнаружила, есть ли какие-то повреждения на ребенке, который стал жертвой насилие. Допросил бы как свидетеля мать, а также в присутствии матери и психолога или педагога – потерпевшую ребенка и, конечно, самого подозреваемого. Провел бы очные ставки между матерью и отцом. Если очевидец указывает на лицо, которое совершило преступление, то это является основанием для задержания подозреваемого на 72 часа. А за это время была бы сделана экспертиза. И если медики установили, что насилие действительно было, а также есть свидетельство ребенка, матери, то есть все основания предъявить обвинение подозреваемому и решить вопрос о задержании отца уже в статусе обвиняемого. Это элементарные, простые вещи.

Что же состоялось в действительности? Через 8 дней с момента представления матерью заявления майор милиции Москалюк выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Я прочитал эту неграмотную, с юридической точки зрения, постановление, и мне стало стыдно, что в милиции работают такие майоры! Утверждать подобное постановление, согласно с ведомственными нормативными актами, может только начальник райуправления или свой заместитель из оперативной работы. Все! На этом же постановлении стоит подпись… заместителя из кадров, который за своими обязанностями не имеет права этого делать. Начальник райотдела, полковник милиции, наверно, прекрасно понимал, что нарушает закон, отказывая матери в возбуждении уголовного дела, потому и не стал лично утверждать постановление. Вместо этого он написал матери письма, мол, «в возбуждении уголовного дела отказано из-за отсутствия состава преступления, а с вашим мужем проведена воспитательная профилактическая беседа на правовую тематику». Мне, как прежнему следователю, было тяжело поверить, что такое вообще возможно! Я из этого уголовного дела сделаю учебное пособие, за которым будут читать лекции в Академии внутренних дел, чтобы в будущем таких майоров и полковников в милиции не было!

- Следовательно, экспертизы, о которой говорил министр Юрий Луценко и которая вроде бы не нашла доказательств, что над детьми издевались, не было?

- Мне даже неэтично комментировать непрофессиональные заявления министра МВД, который не имеет юридического образования. Представляете себе министра здравоохранения, который по образованию, – агроном? Юрий Луценко – мой приятель и товарищ, мы с ним много прошли испытаний и на баррикадах, и на политических акциях. Но, как говорят, Платон мой друг, та истина дороже.

Что же происходит дальше: в мае я обращаюсь к Генпрокурору Медведька и требую, чтобы он поручил своим подчиненным провести тщательную проверку фактов, изложенных в заявлении матери, виновных привлечь к ответственности и принять меры относительно защиты женщины и ее детей. Я уже тогда понял: если дело так нагло тормозят, то за этим отцом стоят какие-то влиятельные лица. Лишь после моего депутатского обращения была проведена проверка и 10 июня возбуждено уголовное дело. Кстати, опять с игнорированием закона. Потому что дело следовало возбуждать непосредственно против насильника, а не по факту незаконных действий против детей. Но уже Бог с ним. Главное, что наконец появились основания для проведения следственных действий. Но никто и пальцем не пошевелил! Поэтому иметь в июле опять обращается ко мне. В этом ее заявлении уже речь шла о том, что отец неоднократно ґвалтував и доченьку, и сына. Я опять обращаюсь к Генпрокурору, пишу, что следователь Андрушко практически отстранился от расследования. Он матери в глаза при адвокате сказал, что у него имела зарплата, а от него еще и чего-то хотят! После моего вмешательства уголовное дело наконец возбудили уже непосредственно против отца, которого взяли под стражу. А дело передали для расследования в Cлидче управления ГУ МВД Киева. И только тогда начались какие-то сдвиги. Наконец аж в начале июля была назначена первая судебно-медицинская экспертиза. И медики подтвердили свидетельство детей: и то, что их насиловали, и что это длилось на протяжении трех лет!

«Подговорить детей на такое невозможно»

Это специфическая категория дел, и здесь нужно глубоко знать детскую психологию. Мне приходилось заниматься расследованиям аналогичных преступлений. И должен сказать, что деть владеют уникальной памятью. Я смотрел видеозапись, где братик с сестренкой давали свидетельство. Эти деть в таких деталях и подробностях рассказывали, как, где и что происходило… Подговорить детей на такое невозможно! Потом они вместе с матерью прошли проверку на детекторе лжи. И эксперты сделали вывод, что деть говорят правду. Не было ни одного вопроса, правдивость ответа на которое психологи могли поставить под сомнение.

Вот обращаю ваше внимание на документ, датированный 14 августа. Это уже выводы заместителя начальника отдела следственного управления ГУ МВД Киева Морозова: «Расследованием установлено, что в период с сентября 2006 года по марта 2009 года отец в квартире в Киеве, а также летом в 2008 году в ведомственной гостинице «Адалар», расположенному на территории МДЦ «Артек», используя беспомощное состояние малолетних детей, 12 и 9 лет, и действуя повторно с группой лиц, удовлетворял половую страсть неестественным способом».

- Следовательно, «Артек» в первый раз выплыл не со слов матери, а в процессе следствия?

- Именно так! Опять обращаю ваше внимание, что эти факты были известны еще в августе. А через два месяца, 14 октября, министр МВД на пресс-конференции говорит, что они собираются делать обыски у работников «Артека», а народный депутат Вадим Колесниченко своим заявлением им помешал. А где же вы два месяца были! Чего же вы не проводили эти обыски, допить подозреваемых, их задержание? Дальше происходят еще более интересные вещи. 19 августа Премьер-министр Юлия Тимошенко подписывает распоряжение о назначении Геннадия Москаля начальником крымской милиции, к которому иметь еще в июле обратилась с заявлением о ґвалтування ее детей.

- Вы тоже считаете это назначение неслучайным?

- (Красноречиво разводит руками). Неслучайными я считаю последующие события: 21 августа следователь при участии понятых проводит опознание на фото должностных лиц «Артека». И деть узнают несколько лиц! А 25 августа дело срочно забирают в Главное следственное управление МВД. Неделя дело лежит в министерстве, никто ничего не делает. 2 сентября ее поручают конкретному следователю. И опять начинается ее торможение. Поэтому 22 сентября иметь в который раз обращается ко мне с заявлением, в котором пишет, что дело не расследуется, следователь постоянно в командировке, его никогда нет на месте, и добавляет к своему заявлению справку о ходе расследования. В этой справке впервые всплывает фамилия одного народного депутата Украины.

В тот же день я обращаюсь к Генпрокурору, Президенту. 6 октября иметь детей приходит ко мне на улицу Садовую, 3а. Тогда я с ней впервые встретился лично, до сих пор мы лишь переписывались. Женщина передает мне дежурное заявление, в котором уже вспоминаются трое народных депутатов. 7 октября я направил заявление матери с депутатским обращением Президенту, Генпрокурору и Министру внутренних дел. 13 октября я пошел на личный прием к Генпрокурору. У нас состоялся серьезный мужской разговор. Но вы же посмотрите, говорю ему, с апреля месяца иметь дерется как рыба о лед! Меня не интересуют ни должности, ни партийность. Но я хорошо знаю, что до сих пор работает формула: когда одного из участников преступной группы арестовывают, то он обычно угрожает своим «подильникам» потянуть их за собой, если его не выручат. Именно поэтому кто-то был очень заинтересован, чтобы дело тормозили, а отца выпустили на волю. Кстати, в тот день, когда я был в Генпрокуратуре, суд как раз собирался освободить подозреваемого. Медведько заверил, что будет способствовать расследованию, и я спокойно пошел на работу.

От Резницкой к Садовой – минут 20-25 хода, и я всегда прогуливаюсь пешком. Я прошел полдороги, когда мне на «мобильный» звонит по телефону журналистка и просит прокомментировать заявление народного депутата Вадима Колесниченко о зґвалтування. Я остановился языков вкопанный: откуда информация? Но никакого заявления не слышал, потому ничего и комментировать не стал. Прошел еще немного: опять звонок с просьбой прокомментировать все то же заявление Колесниченко и свое депутатское обращение, вывешенное на одном из сайтов. Я же – ни сном ни духом, о чем идет речь. Потому что ничего нигде не вывешивал.

Возле здания комитетов ВР меня прервал молодой мужчина и попросил о встрече с одним человеком, которая ожидает меня неподалеку в парке. Я согласился. Ко мне подошел мужчина и говорит: «Делайте все возможно, чтобы защитить женщину и детей. Потому что относительно них могут быть приняты меры, чтобы повредить психику или лишить зрению, чтобы они никого не могли узнать!»

- Ужас который!..

- А у меня который был шок! Иметь в это время была в Генпрокуратуре (я договорился, чтобы ее приняли), деть в школе и без охраны! Я залетел в свой кабинет, секретарша мигом под диктовку набрала депутатское обращение к Генпрокурору и министру МВД. Я ухватил эти обращения и так бежал на Резницкую, как, по-видимому, никогда не бегал. А затем помчал на улицу Богомольца к МВД… В тот же день деть и иметь были взяты под охрану…

«Жал кто-то или нет, меня не «колышет»

- Как сейчас продвигается расследование дела?

- Что касается собранных доказательств по делу, вы от меня ничего не услышите. Как известно, дело теперь находится в осуществлении Генпрокуратуры. И недавно я получил письмо за подписью заместителя Генпрокурора Пшонки, где меня благодарят за содействие в передаче ее к следователям Генпрокуратуры. Но приходится и Генпрокуратуру учить ликбезу криминального процесса, хотя им это будет и неприятно. Как известно, иметь обратилась на имя Медведька с заявлением о преступлении, которое поступило министр МВД, разгласив тайну усыновления. Я тоже направил соответствующее депутатское обращение. Если есть заявление о совершении преступления, закон предусматривает максимум 10 дней, чтобы возбудить дело или отказать. Заместитель Генпрокурора Пшонка, который перед этим в письме меня благодарил, отвечает: в связи с невозможностью проверки отмеченных вопросов в десятидневный срок рассмотрение депутатского обращения продлено до 30 дней. Здесь, пожалуйста, поставьте три точки. Потому что какие еще нужные доказательства, когда вся Украина слышала то, что сказал Луценко на пресс-конференции? Расследовать это уголовное дело можно максимум за полмесяца!

- Какое наказание угрожает очильнику МВД в этом случае?

- Штраф, исправительные работы или лишения свободы на три года. Но дело не в том, который будет приговор. После разглашения тайны усыновления детей министр не имеет морального права оставаться на своей должности.

- А из работников милиции, которые тормозили это дело, кто-то уже наказан?

- Сейчас еще длится соответствующая проверка на основании моих депутатских обращений.

- А если выяснится, что на этих людей жали?

- Если на вас жмут, у вас маленькая заработная плата, то выход один – рапорт на стол и освобождайтесь. Но не позорьте милицию и офицерскую честь! Разве ты не офицер, не мужчина, который позволяет кому-то вытирать о себя ноги и выполнять незаконные указания сверху? Освобождайся, а на твое место придут честные и порядочные. Меня менее всего интересует: жал кто-то или нет, это меня не «колышет»! Даю слово офицера, я добьюсь, что таких работников, как минимум, освободят из органов внутренних дел. А министра еще и будут судить за разглашение тайне усыновления. Пусть это будет другим наукой.

- Вы поддерживаете связь с матерью детей? Не устала ли она от всего?

- Эта семья теперь в Киеве, два-три разы в неделю я отправляю им смски, интересуюсь, как дела, нужна ли какая-то помощь, все в порядке ли с охраной.

Я знаю случаи, когда человек подошел почти до конца, а затем говорит: «Я больше могу». Считаю, что это право человека – продолжать борьбу или сойти с дистанции. Главное, что я в этом случае сделал все, что мог, а моя совесть чиста. Эта женщина уже очень много пережила. На нее столько вылили грязи, столько угроз она получила, что в одном интервью созналась: иногда берет отчаяние. Вы только представьте: когда в… надцятий раз по делу появляется новый следователь и по-новому начинает допрашивать детей. Но она не махнула на все рукой, она продолжает защищать сына и дочки. И я почему-то верю, что она донесет этот свой крест до конца. И виновных будут наказаны.

- Как в настоящее время складываются ваши отношения с тремя прежними однофракцийцями, которые фигурируют по этому уголовному делу?

- А какие у меня отношения с Павлом Лазаренком? Вы засмеялись, а я вам скажу, что он меня приветствует на Новый год и с днем рождения. Когда парламент проголосовал за избрание Лазаренко Премьером, когда его все приветствовали, цветов навозили столько, что все детские дома страны можно было кормить месяц, я подошел и сказал: «Павел, все равно ты будешь сидеть. Или в Украине, или за рубежом». И он сидит. С заявлением матери я тоже мог сделать так, как поступили в Кабмине, куда да еще в июле обратилась к Юлии Тимошенко, – выбросить письмо, как будто и не получал. Но за все годы депутатства, какие бы фамилии и должности не фигурировали, я ни одного заявления не спрятал, не порвал. Все направлял для проверки. Иначе просто не был бы Омельченком. Возможно, через такую мою жесткую и колючую позицию только из прессы узнал об исключении из фракции. Меня даже не пригласили на заседание! Потому как ко мне относятся те народные депутаты, на которых указали дети, меня менее всего интересует. Это же не я их назвал, а потерпевшие. Хотя к ним у меня пока еще нет претензий, ведь им еще не предъявлено обвинение. Но, надеюсь, что все виновных будут наказаны. Ведь не может быть, чтобы одни и те же доказательства были достаточными для ареста и привлечения к криминальной ответственности отца-насильника, а для народных депутатов – недостаточными, потому что они не прикосновенны, а их политический лидер мечтает стать Президентом Украины.