В своей новой книге Таня Малярчук препарирует «живой» человеческий материал.

В контексте ее собственного творчества новая книга Тани Малярчук стоит окремишне и выглядит немного странно. И не только потому, что «Звирослов» — это сборник современных рассказов, который продолжает более давнюю традицию, поскольку за сутки средневековья так называли энциклопедии о животных, из которых наши предки могли узнать об экзотических созданиях наподобие драконов, саламандр или носорогов. Человек, по мнению автора, — не менее экзотическое существо, стража якнайдетальнишого рассмотрения. Она подобна бабочке, курице или свинье, а это значит, что, определив ее характерные признаки, более легко будет найти своего избранника.

Как бы там ни было, но проза Тани Малярчук, которую до недавнего времени исчисляли за ведомством магического реализма, который превращает жизнь в сказку в экзотических широтах сюжета и неизведанных краях композиции, сегодня незаурядно изменилась. До недавнего времени эта автор уверенно шагала тропой, надежно проложенной еще в начале 1990-х годов известными адептами Станиславского феномена, склонными каталогизировать вьющуюся реальность в нетленные формы своеобразных энциклопедий, среди которых стоит вспомнить поэтический сборник «Экзотические птицы и растения» Юрия Андруховича, прозаический «Лексикон тайных знаний» Тараса Прохаска и литературоведческую «Малую украинскую энциклопедию актуальной литературы» Владимира Ешкилева.

Но если раньше тексты Малярчук лишь выгодно дополняли вышеупомянутый бестиарий собственной жанровой причудливостью под названием «народный сюрреализм», то теперь они напоминают скорее урбанистические писания Евгении Кононенко, чем волшебную мешанину прикарпатских сюжетов, которыми наполнены все предыдущие сборники Малярчук наподобие «Говорить» или «Книги страхов». «Она совсем другая, намного более простая и, на первый взгляд, более примитивная, — отмечает автор о своей новой книге. — Может, кто-то так и будет говорить о ней, мол, раньше Таня такое хорошее писала, а теперь такое глупое. Я всегда писала такую внешне автобиографичную прозу, где всегда была «я» (хоть это также вымышлена я). А здесь этого нет, здесь истории о других».

Следовательно, кто они, эти «другие», которые проживают в «Звирослови»? И кого из этих персонажей автор любовно препарирует, выискивая в них признаки разнообразных животных, причем не очень благородных пород наподобие крысы, зайца, улитки и медузы? Обычно это уже не вымышлены экзотика из предыдущего «сельского» периода творчества нашего автора, какие жилы в старой хате край села, в туалет ходили к лесу, света не светили, радио не слушали, имея при себе лишь воспоминания на ночь и теплые вещи на зиму, и хорошо помня те времена, когда «за пойманного колорадского жука давали мотоцикл». Теперь это люди совсем другой, более прозаичной, говорить бы, породы. Юная продавщица из рыбного отдела Капитолина и зрелая торговка овощами Гальшка, невозмутимая начальниця Жэку Эльвира Владимировна и городская безумная Белла, одинокий врач Григорьевна и не менее осатанелая без мужика Тамара Павловна, старая учительница литературы Антонина Васильевна и преподавательница деловой речи Марта Богдановна. «Мне было так вред этих людей, такое всемирное сожаление меня охватывало, — признает автор. — Смотришь на человека и думаешь: «Боже, кто ее вообще знает? Ни родственников, никого, живое в этом Киеве, пять миллионов людей вокруг, а она такая одинока.».

Действительно, в «Звирослови» забитые и напуганные мещане чувствуют себя не очень уютно, они похожи или на «слепых кур, которые не знают, кудой убегать, потому что не знают откуда именно надвигается угроза», или на «засвеченного автомобильными фарами кролика, который ожидает своего конца». Возможно, таким нехитрым образом автор сублимирует собственные ощущения провинциалки, которая попала в водоворот столичного города? Ведь сама Малярчук, как известно, уже пять лет, проживая в Киеве, все равно мечтает об избушке в предместье.. «Капитолине страшно, — пишет она об одной из своих героинь. — Город, который сначала казался таким большим и добродушным, теперь по-драконячему шипит из всех сторон». Вероятно, именно из-за этого автор «Звирослову» спасает своих героев в не всегда уютных избушках коммунального сюжета, предоставляя им убежище хотя бы в пределах одного «энциклопедического» сборника.